kirill_nav_1

Category:

Русофобия как главная угроза существованию России - 5

И вот именно это обстоятельство — тяжелейшие климатические и географические условия, в которых сформировался и веками существовал русский народ — на мой взгляд, является важнейшим для понимания многих особенностей русской истории, менталитета и культуры. В том числе нашей внутренней русофобии.

В самом деле, ведь очевидно, что общество, которое существует в таких условиях и которое постоянно борется за элементарное выживание, будет сильно отличаться от общества, живущего у теплого моря. Ценности, система отношений, восприятие других людей — все будет другим. Условия выживания требуют особого единения и доверия между членами такого общества — полярники на льдине просто не выживут, если они будут объедать втихаря друг друга, постоянно хитрить и плести постоянные интриги друг против друга. А с другой стороны, очевидно, что любой полярник при первой же возможности слинял бы с этой льдины на «большую землю». 

И русское общество всегда отличалось, с одной стороны, высоким уровнем доверия, высокими нравственными требованиями (например, готовностью к подвигам и самопожертвованию), а с другой — это общество самих русских, как и всяких нормальных людей, частенько тяготило, и поэтому русские одновременно — радикальные индивидуалисты, которые мечтают сбежать из этого русского общества (да и любого общества вообще, куда-нибудь в лес или монастырь — то есть склонны к определенного рода асоциальности). В самом деле, ведь какими бы замечательными ни были ваши напарники на льдине и сколько бы подвигов вы ни совершили вместе с ними в целях общего выживания — но общество это постылое. От которого хочется бежать — если есть куда бежать и вы можете обойтись без этого общества. Русское общество очень тягучее и плотное. Да, оно греет и радует, дает силы и вдохновение — как, быть может, никакое другое, но жить в таком обществе иногда становится тягостно и от него хочется бежать.

Или возьмем отношение к труду. Русофобы русских часто называют «ленивыми», хотя, конечно, это полная глупость — русские вкалывали на протяжении веков так, как, наверное, не вкалывал ни один другой народ в мире — иначе русские просто не выжили бы. Просто у русских своя особая трудовая этика и свое особенное отношение к труду. Которое опять-таки сформировалось из особенностей нашего климата и природы.

Замок Мон-Сен-Мишель во Франции.
Замок Мон-Сен-Мишель во Франции.

Ну, посмотрите на этот замок на фото выше. Это замок Мон-Сен-Мишель во Франции, на небольшом островке. Это же сказка просто! Лазоревое высокое небо, море, теплый климат! Здесь сама природа радуется человеку! И любой труд в таком климате — труд очень благодарный. Который обогащает и делает жизнь лучше. Поэтому французу или другому западному европейцу жизнь в радость, и труд тоже в радость, и хочется все время что-нибудь изобретать и улучшать все вокруг — так как есть понимание, что этот труд обязательно будет вознагражден, и что жизнь можно каждый день делать все лучше и лучше.

В России условия совсем другие, и труд здесь был нацелен чаще всего не на обогащение или какие-то изыски и дополнительные радости, а опять-таки на выживание. Да и то не факт, что этот труд вообще что-то принесет: любой неурожай или пожар или набег кочевников мог обнулить все усилия и весь вложенный труд. Поэтому — ничего лишнего. В русском климате не до изысков и изящества — хорошо, если удастся пережить следующую зиму. И все усилия — и усилия огромные — идут на решение самых простых проблем. В России урожай редко превышал 1 к 2 (то есть с мешка посеянного зерна можно было собрать два мешка урожая), а в той же Франции урожай 1 к 4 или 1 к 5 — это норма. Поэтому русский труд — это труд суровый и неблагодарный, который не приносит никакой радости и дает только возможность выжить. А любое лишнее неоправданное усилие здесь могло обернуться голодом.

Кроме того, в России очень долгие зимы и очень короткое лето. Кажется, об этом писал Ричард Пайпс — его у нас считают русофобом, и это так и есть, но в некоторых вещах он был довольно проницательным. В частности, он заметил, что темп сезонной трудовой жизни у русских был совсем другим, чем в Западной Европе: русские невероятно вкалывали с весны по раннюю осень, когда нужно было посеять и собрать урожай, заготовить сено, построить дом, запастись дровами на зиму, а зимой им, по большому счету, делать было нечего — только на печи лежать. Поэтому русские способны на сверхусилия, которые для большинства других народов кажутся невозможными, но постоянный кропотливый труд, требующий постоянной и осознанной воли, русским дается хуже. В самом деле, а что еще делать русской зимой, когда кругом снега по колено и мороз минус 20? Ну, на лошадке покататься, — если есть лошадка. А так только лежать на печи или ходить в гости. И именно на зиму приходились русские свадьбы и Рождество и многие другие праздники (отсюда, возможно, и любовь русских к зиме — это для них веками был сезон отдыха и досуга).

И все это формирует совершенно иное общество, иное отношение к труду, иные ценности — то есть формируется особый тип человека, который по своему психотипу будет довольно сильно отличаться от западного европейца. Он не хуже и не лучше — он другой. И русские обладают как целым набором своих преимуществ и достоинств, так и своими недостатками. Хотя для западного европейца русские, конечно, всегда казались народом слишком простым и грубоватым.

А при чем же здесь русофобия? — спросите вы. А вот при том. Ведь, как ни крути, а нормальной человеческой жизнью все же нужно признать жизнь в домике у моря, а не на полярной льдине. И поэтому хотя русские и привыкли к своему климату, природе и обществу, и даже все это по-своему любили — внутренне они всегда чувствовали и понимали, что «что-то здесь не так». Ведь русские по своему происхождению и всей своей культуре — это народ европейский. И в русских всегда жил «внутренний европеец», который предательски подсказывал русским, что их жизнь — это вообще-то не жизнь. И что может быть совсем другая жизнь. И русские способны на гораздо большее.

Но какова она, эта «другая жизнь»? И почему  русские не живут такой жизнью? И тут — опаньки! На Руси стали появляться заезжие европейчеги. Которые выглядели и одевались совсем иначе, иначе говорили, имели другие отношения, да и в целом довольно сильно отличались от русских. Вроде бы тоже христиане — но еретики. Вроде думают так же, как русские — но как-то иначе. И вот здесь русские оказались в смятении чувств и недоумении: как относиться к этим чужеземцам? Они, конечно, дохленькие все по сравнению с русскими, и смешные, но что-то такое в них было, что очень русских зацепило — ведь это были не татары и не кочевники, а европейцы, как и русские, и русские сразу почувствовали с ними определенное культурное и ментальное родство. И это «что-то» пробудило в русских того самого «внутреннего европейца», которому на самом-то деле уже давно опостылило и это русское общество, с его традициями, постами и бородами, и эта долгая русская зима, и это серое низкое русское небо. И этот «внутренний европеец» вдруг зашевелился и начал русским шептать что-то такое предательское и изменническое. И вот отсюда и пошла наша внутренняя русофобия, ставшая чуть позднее частью всей русской культуры и общества.                      


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic