kirill_nav_1

Categories:

Цивилизация и свобода - 4

Таким образом, если говорить об отличии западноевропейской (католико-протестантской) цивилизации от восточноевропейской (православной византийско-русской) в терминах свободы, то состоит оно в том, как эта свобода — в своей позитивной и негативной составляющей — была «встроена» в эти цивилизации. При этом обе эти цивилизации в этом смысле следует признать двумя крайностями, которые в итоге порождали множество негативных явлений — свойственных исключительно западноевропейской или исключительно восточноевропейской цивилизации. Поэтому ни одну из них нельзя признать «образцовой», способной стать примером для другой.

Для западноевропейской цивилизации всегда было характерно придание чрезмерного значения негативной свободе — нередко в ущерб позитивной свободе с ее позитивными ценностями. В Европе долгое время самой серьезной силой оставалась католическая Церковь, а централизованные государства появились достаточно поздно, и при этом уже с сильно ограниченными функциями. И все это, с одной стороны, порождало в Европе непрерывный беспредел, обуздать который часто было некому — представить подобный беспредел в Восточной Римской Империи или в России было просто невозможно (власть феодалов, сильных и имущих, над крестьянами была почти абсолютной, и если у сословий и жителей городов не было специальных прав — любой крестьянин или горожанин мог стать жертвой этого произвола). А с другой стороны, именно католической Церкви приходилось заниматься обузданием этого произвола — и не только в делах веры. 

И вся история западной Европы — это непрерывная борьба феодалов, сословий и городов за свои права — то есть за обретение негативной свободы, границы которой другие европейские варвары перейти уже не могли. А затем началась борьба этих европейских варваров и против католической Церкви — в форме ересей, протестантизма, оккультизма и сатанизма, когда католические христианские позитивные ценности были поставлены под вопрос, вместе с властью католической Церкви, основанной на этих ценностях и вытекающей из них позитивной свободы.

В Восточной Римской Империи с самого начала уже была очень сильная централизованная власть Римских Императоров, и после принятия христианства именно императорская власть стала главным субъектом по продвижению и поддержке позитивных ценностей (православного христианства) и позитивных свобод. И поскольку эти православные позитивные ценности носили абсолютный характер, то и никакие негативные свободы уже не имели сами по себе никакой значимости — свою значимость они приобретали только в соотнесении с этими ценностями.

Примерно то же случилось и в России, — правда, самодержавие там сформировалось не сразу, как в Византии, а в результате последовательного уничтожения самодержавием всяких границ негативной свободы. Сначала были подвергнуты разгрому вотчинные права русской аристократии, которые она получила из удельного периода,  а затем были разгромлены древние вечевые права русских городов (прежде всего, Новгорода). Православное самодержавие не признавало никакой данной и постоянной негативной свободы — ни за городами, ни за сословиями, ни за своими подданными. И обусловлено это было не только православным типом русской цивилизации, но и тем, что Россия очень долгое время находилась в условиях экстремальных и чрезвычайных, когда лишь чрезвычайные и быстрые меры могли, например, спасти от набега кочевников или от нашествия поганых ляхов или литвинов. А чрезвычайные меры — они потому и чрезвычайные, что обычный правовой порядок уже не действует, а действуют меры, близкие к мерам «военного времени».

Однако, повторюсь, было бы большой глупостью и невежеством считать русское самодержавие «тиранией» и «деспотией» — как это часто представляет западная русофобская пропаганда. Этот порядок был законным, и злоупотреблений власти своими полномочиями (как и жестокости) в России было гораздо меньше, чем в западной Европе — так как в основе этой власти лежал общественный консенсус о позитивных ценностях и позитивной свободе всего русского общества и государства. Представить, чтобы какой-нибудь русский помещик установил право первой ночи для всех своих крестьянок — как это было принято в феодальной Европе — в России было просто невозможно, а в случае, если бы это обнаружилось, против такого помещика восстало бы все общество — от самых низов до Царя. То есть подданные Русского Царства, безусловно, пользовались правами — в том числе правами собственности, но эти права не были абсолютными и безусловными, и всегда могли быть поставлены под сомнение — например, в случае измены или нерадивости. К тому же государство старалось без особой необходимости не вмешиваться в обычную жизнь земщины.

Ситуация несколько изменилась после реформ Петра, когда этот слабоумный москвич, часто плохо понимавший, что и зачем он делал, сильно укрепил крепостное право, и при этом постарался распространить власть государства и самодержавия на все крестьянство, причем агентами государства по сути выступали крепостные помещики — ставшие одновременно частными лицами и администрацией для своих крепостных крестьян. И это, конечно, породило множество злоупотреблений и существенно исказило весь социальный строй в России. Но уже после великих реформ Александра Второго эта ситуация была радикально изменена к лучшему, причем русские подданные получили уже и очень прочные права и негативные свободы — от суда присяжных до самоуправления. И конец 19-начало 20 века, несомненно, стали вершиной русской цивилизации, где позитивные и негативные свободы уже образовывали прочный фундамент для всей русской цивилизации.

Но безмозглое русское образованное общество — которое плохо понимало особенности западной цивилизации, и еще хуже — особенности России, в итоге решило снести и самодержавие. При том, что общественные и политические институты в России были еще очень слабыми, Россия вела тяжелую войну и вошла в очень непростой период развития капитализма. Это было абсолютное безумие. И закончилось оно известно чем — власть в России захватили какие-то дикие поганые азиаты из местечек и прочая нечисть. Хотя даже еще в октябре 1917 года, думаю, ситуацию можно было бы спасти, если бы нашлась сила, которая закопала бы всех этих еврейских комиссаров и прочих большевиков, во главе с Ульяновым, прямо во дворе Смольного.

Но случилось то, что случилось. И вскоре вся эта еврейская и большевицкая нечисть установила в России самую настоящую тиранию, невиданную в истории. Когда у граждан не стало уже не только каких-то прав перед лицом этой дикой еврейско-большевицкой обезьяны, но и права собственности были полностью растоптаны — так как советские «граждане» были лишены какой-либо собственности. Негативные свободы большевицкий режим уничтожил полностью. Да и нынешний режим путем точечного произвола и террора стремится всячески уничтожить любое появление негативных свобод в России, которые могли бы ограничить произвол этого режима — будь то права собственности, или права личности. И Россия вот уже сто лет пребывает в полной дикости, которую правящий режим и государство поддерживают и насаждают в России вполне сознательно и целенаправленно.                   

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic