kirill_nav_1

Categories:

Цивилизация и свобода - 3

Ну, а теперь от довольно абстрактной концепции позитивной и негативной свободы и от совсем простых примеров, перейдем к чему-то более конкретному и весомому. То есть посмотрим, как можно применить эту концепцию к явлениям общества, политики и государства.

В основе «свободы» западной цивилизации — и это признают практически все историки, социологи и другие мыслители — лежит частная собственность, защищенная законом. Откуда взялась эта частная собственность у европейских дикарей — я уже объяснял: она возникла вовсе не из какого-то высокого правосознания европейских варваров, а как раз наоборот — из постоянных грабежей и желания этих варваров поживиться за чужой счет. Но тем не менее. В какой-то момент эти варвары поняли, что постоянная война всех против всех и постоянные грабежи — дело муторное, и нужно как-то найти способы для более безопасного и спокойного существования. И здесь римское право — которое преподавалось практически во всех католических университетах — подоспело очень вовремя, и в результате в Европе сформировалось очень почтительное отношение ко всякой собственности.

Но что это значит в терминах свободы? Это означает ту самую негативную свободу. «Мой дом — моя крепость», и появиться в этом доме представители власти или соседи могли только по согласию владельца дома или на очень весомых законных основаниях. И в этом своем доме европейчег мог делать практически все, что хотел — бить свою жену и детей, насиловать прислугу, заниматься алхимией и прочим оккультизмом. А феодал мог практически то же самое (и даже больше) делать со всеми крестьянами принадлежащих ему деревень. Другие феодалы (даже короли) или соседи не считали возможным вмешиваться во все эти дела — так как ограничив эту негативную свободу одного феодала или домовладельца, они могли подорвать свою собственную негативную свободу. И для вмешательства в эти дела и проникновение в дом или замок феодала нужны были очень веские основания — например, если возникнут серьезные основания думать, что британский аристократ в своем замке не только насилует местных крестьянок и монахинь, но и занимается пытками и насилием детей. То есть уже посягает на католическую веру и предается откровенному сатанизму. 

То есть для западной цивилизации всегда было характерно придание приоритета негативной свободе — даже в ущерб закону или каким-то позитивным свободам. Отсюда выросло очень многое в западной цивилизации — от прав человека и западного индивидуализма до политических институтов. Позитивная свобода в западной Европе была довольно слабой и существовала в основном под патронажем католической Церкви (она долгое время была самой влиятельной и могущественном силой), но даже католическая Церковь распространяла эту позитивную свободу на узкие сферы своей компетенции, и при этом также ей нередко злоупотребляла.

При этом важно также, что является (или считается) источником этой негативной свободы — в данном случае основанной на частной собственности. Ведь если собственность является очень-очень древней, то ее владелец ничем не обязан ни обществу, ни власти, ни государству, и его негативная свобода в пределах его собственности является особенно прочной. И поэтому в Европе с давних времен любые феодалы и дворяне, а также города, всячески старались придать побольше «древности» своему роду и своей собственности — вплоть до подделки фальшивых документов.

В православной Византии и России ситуация была несколько иной. Конечно, и там тоже существовали своя собственность и права, но во-первых, они не давали такой большой негативной свободы, как в католической Европе — то есть законы там «проникали сквозь любые стены», а преступления, которые совершались за этими стенами, могли довольно быстро стать предметом расследования светских властей. А во-вторых, почти всякая собственность рассматривалась как дар Бога или Императора или Царя, и была обусловлена прошлой службой данного рода или службой нынешней. То есть негативная свобода всегда была довольно прямо обусловлена свободой позитивной.   

Плюс к этому и в Византии, и в России — с их самодержавной властью (об этой концепции мы поговорим чуть позже) — возникали серьезные трения между самодержцами и аристократией. И именно по той причине, что аристократия там — в отличие от западных феодалов — не имела столь прочной и почти безусловной негативной свободы. И в Византии регулярно происходили заговоры против Императоров — нередко с их убийством и вырезанием всего императорского рода, а в России борьба аристократии против самодержавия стала едва ли не главным содержанием всей политической истории России. 

А за что боролась русская аристократия? А боролась она за свои права. Она хотела такой же безусловной негативной свободы, как в западной Европе. Например, обязательного судебного производства в случае каких-то обвинений и определенной неприкосновенности — неприкосновенности личности и собственности. И после Иванушки Четвертого Грозного, первого официального русского самодержца, который не только разорял земства, но и сажал представителей старой русской аристократии на кол целыми пачками, этот страх перед самодержавием стал вековым для всей русской аристократии, который затем перешел к образованному обществу и интеллигенции. Но что лежало в основе этого самодержавия? Безграничная (ничем неограниченная) позитивная свобода верховной власти. Которая не признавала никакой негативной свободы — ни личности, ни собственности, ни даже сословий. Русское самодержавие, конечно, никогда не было тиранией, и оно имело законные основания, но основания довольно сомнительные — так что в России негативная свобода по сути не существовала вовсе или существовала «на птичьих правах» («по монаршей милости» или по милости государства и его чиновников).     

То есть мы видим — даже на примере собственности — что свобода, в терминах свободы позитивной и негативной, в католической Европе и в православной Европе существовала несколько по-разному. И если на Западе всегда отдавался приоритет свободе негативной, даже в ущерб позитивным свободам, то в Византии и России приоритет отдавался свободе позитивной, а свобода негативная имела подчиненный или даже вторичный характер. И при этом и в том, и в другом случае это давало как несомненные преимущества, так и создавало серьезные сложности и недостатки.

И поэтому можно предположить, что ключевым моментом для христианской цивилизации является выбор правильного баланса между негативной и позитивной свободой. А любой перекос в этом вопросе может привести к серьезным искажениям самого понятия свободы и к глубокому кризису всей христианской цивилизации. На примере западной цивилизации это видно особенно отчетливо, так как там — не без влияния еврейства — совершенно явно стали отдавать все больше приоритета негативным свободам. В частности, нетрудно понять, что проблема меньшинств — как неких неприкасаемых и даже привилегированных сообществ — корнями уходит именно в искаженное понимание свободы, а именно — в чрезмерное превалирование свободы негативной над свободой позитивной.                   

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic