kirill_nav_1

Category:

Цивилизация и свобода - 2

Концепция разделения свободы на «свободу позитивную» и «свободу негативную» хороша тем, что это все же лучше, чем совсем ничего. То есть хоть какой-то взгляд эта концепция на проблему свободы все же дает — а это в любом случае лучше, чем простое мычание или громкие лозунги о какой-то непонятной «свободе». Но все же нужно признать, что результаты напряженной западной мысли по этой ключевой для всей западной цивилизации проблеме на данный момент весьма и весьма скромные, и они никак не соответствуют амбициозным притязаниям Запада на какую-то свою культурную и цивилизационную «гегемонию». Результаты просто жалкие — и это нужно признать.

Тем не менее, хоть что-то эта концепция дает, и это, повторюсь, лучше, чем совсем ничего. Правда, еще при жизни Берлина раздавались многие критические голоса в адрес этой концепции — в частности, указывалось на ее чрезмерную упрощенность и формализм и на то, что «свобода негативная» бессмысленна без «свободы позитивной», и наоборот. То есть, очевидно, свобода есть нечто более сложное по своей природе, и «свобода позитивная» и «свобода негативная» есть какая-то одна свобода, но взятая в двух своих разных аспектах — которые вовсе не противоречат друг другу, а дополняют друг друга, и только через оба эти аспекта свобода может быть осмыслена и раскрыта как нечто ценное и содержательное для человека и общества.

В самом деле, прибегнем снова к примерам — и снова с теми же действующими лицами. Допустим родители дают ребенку деньги и сообщают ему, что потратить он их может по собственному усмотрению — что-нибудь на них купить или потратить как-то иначе. То есть родители, предоставив ребенку деньги, добровольно устранились от какого-либо своего вмешательства в то, как ребенок распорядится этим деньгами — тем  самым установив границу той самой «негативной свободы», за пределы которой они решили не вмешиваться. Или можно представить, что муж примерно так же предоставил своей жене какую-то сумму денег на ее личные расходы: «Сходи, купи себе что-нибудь, дура. Порадуй себя шопингом, а своих подруг — новыми брюликами, чтобы они умерли от зависти. А то уже надоело смотреть на твою кислую мордочку», — думает про себя муж, предоставляя жене доступ к своему кошельку.

И что же? И тут вдруг родители узнали, что ребеночек принял предоставленное ему право распорядиться деньгами по своему усмотрению слишком буквально, и потратил эти деньги на алкоголь или наркоту (ребеночек давно мечтал оторваться, чтобы «почувствовать себя совсем взрослым»). А женушка на выделенные мужем деньги завалилась в какой-то сомнительный ночной клуб, где, нажравшись как свинья, начала отдаваться всем мужикам подряд (у нее давно была такая сексуальная фантазия). Нет сомнений, что и ребеночек и жена просто «реализовали себя», то есть воспользовались в рамках предоставленных им границ «негативной свободы» своими деньгами для утверждения своей «позитивной свободы» — став «полными хозяевами своей жизни».

Но понятно, что родители и муж будут вовсе не в восторге от такой «позитивной свободы» своего ребеночка и жены, и в следующий раз они либо уже не предоставят им денег совсем, либо заранее поставят условия, на что их можно потратить, а на что нельзя — то есть границы «негативной свободы» для ребеночка и жены будут существенно сужены. Ради их же блага. 

И этот пример показывает, что никакая негативная свобода, во-первых, не может быть абсолютной, и она всегда предполагает определенный ряд условий (оговариваемых или только подразумеваемых), а во-вторых, негативная свобода всегда сосуществует со свободой позитивной. Да, возможно, всякая свобода начинается именно со свободы негативной — то есть с установления тех пределов, в рамках которых человек волен поступать сообразно своей воле, воспитанию и своим решениям, полностью своим и самостоятельным. Но эта негативная свобода нужна, в конце концов, не просто так, а чтобы наполнить ее свободой позитивной. И поэтому эта позитивная свобода — то есть то, как человек или группа людей или общество пользуется негативной свободой — в конечном счете определяет и пространство негативной свободы. И если происходит злоупотребление свободой — очевидно, за этим следует сужение границ негативной свободы.

Берлин этого совершенно не понимал, и не только по сути отказывал позитивной свободе в какой-либо значимости и ценности, но и стремился обосновать абсолютность и безусловность всякой негативной свободы. И Берлин — еще один хороший пример еврея, который, в силу всего своего искаженного еврейского сознания, пытается исказить и всякие представления о свободе во всей западной цивилизации. Ведь нетрудно понять, откуда у этого британского еврея-мошенника возникло это желание абсолютизировать негативную свободу. А взялось оно опять-таки из еврейского прошлого, когда евреи веками жили в своих гетто, в которых они занимались своими делишками, и в которые европейские светские или религиозные власти практически не вмешивались. То есть абсолютизация Берлиным негативной свободы — это рецидив чисто еврейского сознания гетто, желание еврея очертить те рамки, за пределы которых никто и никогда не сможет вмешиваться, и где еврей сможет делать все, что ему вздумается — в том числе, вполне возможно, вести деятельность или готовить деятельность против всего остального общества или страны, в которой он проживает.    

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic